«Отобрали всю одежду, посадили в клетку и открыли дверь на улицу, где было -10. Пришли, когда начал «отдавать концы»

Игорь (имя изменено в целях безопасности) родом из маленького районного города на юге Беларуси. 20 лет мужчина отработал на госпредприятии. В 2020 году активно участвовал в акциях протестов, за что несколько раз получал штрафы, а в следующем году его уволили с работы по политическим мотивам.

Игоря жестоко задержали осенью 2022 года и позже осудили на пять лет колонии за антивоенные комментарии и обращение в BYSOL. Мужчина прошел через конвейер суток в ШИЗО шкловской колонии, оказался в «списке террористов», а затем в могилевской тюрьме.

Игоря освободили вместе с группой политзаключенных в прошлом году, 13 декабря, в последнюю волну помилования и принудительно депортировали в Украину.

Голым забросили в машину и приставили автомат к голове

После увольнения с госпредприятия в 2021 году Игорь устроился в крупную строительную компанию, где проработал несколько месяцев.

— Как-то из минской головной компании к нам приехал начальник. Ему было интересно, кто я такой, что из-за меня его начал кошмарить КГБ. Начальника очень настойчиво просили меня уволить. Но руководитель оказался в нашей теме и решил мне помочь: вместо увольнения он предложил мне другую работу.

Позже Игорь нашел работу в Польше и стал готовить документы. Но выехать в другую страну он так и не успел. Осенним утром 2022 года к Игорю домой ворвались силовики.

— В восемь я отвел детей в школу, а через два часа в квартиру ворвались пять боевиков, вооруженных до зубов и в бронежилетах. Как позже я выяснил, это было подразделение «Алмаз».

Меня захватывали, словно я террорист мирового уровня. Я был в одних трусах. Жена открыла дверь. Я только поднялся с постели, как мне прилетел сильный удар в спину, я чуть не потерял сознание. Положили лицом в пол, надели наручники. Меня голым, в одних трусах вытащили на улицу, забросили в машину на пол и приставили автоматы к голове. Позже жена передавала мне одежду в милицию.

Игоря отвезли в местное отделение милиции, где мужчину ждали два сотрудника из ГУБОПиК. Они начали проверять телефон, где нашли несколько комментариев политического характера.

— Они сразу же нашли «оскорбление Лукашенко», «оскорбление представителя власти» и некую «экстремистскую символику». Тут же зачитали что-то с листа бумаги и сказали повторить эти слова на камеру для «покаянного видео». Я очнулся уже только вечером в изоляторе.

Первый административный арест Игоря длился 15 суток. Сотрудники изолятора всю ночь не давали ему спать – ежечасно вызывали к «кормушке». Днем мужчине также запрещалось спать, постельное белье не выдавали. В ответ на жалобу Игоря в прокуратуре ответили, что всем, кто «поднял руку на сотрудников», постельное белье не выдается.

Пять лет за антивоенные комментарии и обращение в BYSOL

Игоря несколько раз возили из изолятора в СИЗО и обратно, пока не завели уголовное дело. Как рассказывает собеседник, многократное передвижение между учреждениями без объяснения причин — это «любимая фишка» силовиков. О подобной практике в отношении других заключенных Игорь узнал в СИЗО.

К уже предъявленным обвинениям — «оскорбление Лукашенко» (ст. 368 УК), «оскорбление представителя власти» (ст. 369 УК) — мужчине постепенно добавляли новые уголовные статьи за антивоенные комментарии в поддержку Украины и обращение в BYSOL.

— Зимой 2022 года у меня закончился срок задержания. Меня два месяца держали в СИЗО, неизвестно на каких основаниях. В первоначальных уголовных статьях, которые мне предъявили, истек срок давности.

В СИЗО приехал следователь и мне накинули «разжигание вражды» (ст. 130 УК) и «содействие экстремистской деятельности» (ст. 361-4 УК). По первой статье мне предъявили то, что я выругался в сторону российской армии за их действия в Украине. Обвинение по второй статье предъявили за то, что я обратился в BYSOL за финансовой помощью, хотя ее и не получил.

«Ругался, не поздоровался, не побрился» — месяц в ШИЗО по надуманным поводам

Летом 2023 года Игоря осудили на пять лет колонии и осенью перевели в шкловскую колонию №17. Политзаключенного, как и всех других, поместили в карантин, откуда он вышел с девятью нарушениями по надуманным поводам. Как рассказывает мужчина, это еще «середнячок» и многие выходят из карантина через ШИЗО.

— Все нарушения абсолютно абсурдны: не поздоровался, нецензурная брань, не выполнил приказ, два раза не побрился. Формальная разная фигня.

Самый яркий пример нарушения был уже в отряде. Перед входом в столовую нужно назвать свою фамилию.

Был там один сотрудник – садист №1. У него была любимая фишка – спросить у заключенного, где раньше сидел. Если ты отвечаешь «не сидел», соответственно ты поддерживаешь воровские традиции и разговариваешь «по фене», ведь ты не «сидел», а «отбывал» (наказание). За это писали рапорт, после чего отправляли в ШИЗО.

Также Игоря, который уже побрился, заставляли писать объяснительную, почему он якобы не побрился. В случае отказа ему приписывали еще и сопротивление сотрудникам колонии.

Всего в ШИЗО собеседник провел месяц, а в ПКТ – четыре месяца. Первые пять суток изолятора ему назначили за то, что якобы не поздоровался.

— Однажды во время дежурства ко мне подошел один из сотрудников. Я с ним поздоровался, он спросил, что я делаю. А перед уходом спросил: «Ой, а почему ты не поздоровался?» Выписал мне рапорт и отправил на пять суток в ШИЗО.

«Телятник для коров, только с перегородками»: условия для узников ИК № 17

Игорь сравнивает ШИЗО в ИК №17 с фермой для коров. Только в изоляторе есть перегородки, рассказывает собеседник.

— Меня, как политического, удерживали одного в трехместной камере зимой, в январе. Постельное белье не выдавали. Приходилось спать на голых досках. В шесть утра приходит проверка, они открывают окно и уходят. Возвращаются только в шесть вечера. Камера полностью вымораживается. Температура ниже +10 градусов.

Зимой от холода спасают только батареи: это три вертикальные трубы, возле которых приходится сидеть весь день, чтобы хоть как-то согреться. От холода воспаляются почки, первые трое суток бегаешь в туалет чуть ли не каждый час.

Три часа держали голым в клетке на КПП

В следующий раз Игоря поместили в штрафной изолятор на 15 суток. Как полагает собеседник, за то, что пытался передать письмо на свободу через освобождавшегося знакомого.

В этот раз меня отправляли в ШИЗО показательно: отвели на КПП, полностью отобрали всю одежду, закрыли в клетку, напротив положили одежду и якобы непреднамеренно не закрыли дверь на улицу. На тот момент температура была около минус десяти градусов. Часа через три, когда я уже начал «отдавать концы», за мной пришли и перевели в ШИЗО, где продолжили веселиться и морозить меня дальше.

В ПКТ ставили на растяжку и били по ногам

После конвейерных суток в ШИЗО Игоря направили в помещение камерного типа, где ставили на растяжку и били по ногам.

— Они бьют тебя по ногам и ждут, пока ты не начнешь сопротивляться: кричать или махать руками. Меня тоже пару раз били по ногам. Я просто падал, поднимался. И они поняли, что со мной это безрезультатно.

Но мне вывихнули плечо, когда крепко поднимали вверх руки, застегнутые за спиной в наручники. Из-за плохого питания и условий я не смог восстановить руку, до сих пор чувствую вывихнутое плечо.

— Плюсом в ПКТ было то, что давали кипятильник, книги и на ночь постельное белье. Но сотрудники посчитали, что такой режим для меня слишком мягкий и снова вернули в ШИЗО.

Тогда был период межсезонья, то есть отопление в камере уже отключили. В камере было так же холодно, но уже не было возможности согреться возле батарей, рассказывает собеседник.

— Сотрудники колонии расслабились настолько, что уже даже не говорили мне, по какому поводу переводят в ШИЗО или ПКТ. Они просто сами подписывали рапорты и раз за разом набрасывали мне сутки.

В колонии Игорь стремился поддерживать свою психику в здоровом состоянии и продолжать сопротивление в любой доступной ему форме.

— В колонии я собирал любую потенциально полезную информацию: подсчитывал количество политзаключенных в разных отрядах, а также записывал имена тех сотрудников, которые нас пытали. Перебрасывались информацией с другими политзаключенными, подбадривали друг друга, что, мол, не все потеряно, все будет хорошо. Также с ними делился необходимыми вещами и помогал на промзоне.

На промзоне Игорь работал в швейном цеху. Там политзаключенных заставляли шить форму и спальные мешки для военных. Работали в ночную смену с 22 до 6 часов, а выходной был только в воскресенье.

«За счет других политических я выживал». Перевод в тюрьму

В колонии политзаключенного внесли в «список террористов». Как считает мужчина, за то, что поделился едой с другим заключенным. Затем над ним состоялся суд по переводу на тюремный режим. В конце лета 2024 года Игоря перевели в могилевскую тюрьму №4.

До перевода в тюрьму сотрудники колонии успели поиздеваться над Игорем еще другим способом: его отправляли в свежевыкрашенную камеру изолятора, где политзаключенный неоднократно терял сознание от отравления парами краски.

— После отравления приходил медик и якобы искренне удивлялся. Когда мне уже совсем стало плохо и я потерял сознание, меня резко перевели в тюрьму. Наверное, боялись, чтобы я не умер у них в колонии.

Из-за статуса «террориста» Игорю запрещали передавать в тюрьму передачи. Поэтому он мог рассчитывать только на помощь других узников.

— Со мной сидело много других политзаключенных. Они меня сильно поддерживали, брали отоварку и делились вещами и едой. За счет них я и выживал.

С мешками на голове увезли на границу с Украиной

После полутора лет в тюрьме, 13 декабря Игоря помиловали вместе с другими политзаключенными и принудительно вывезли в Украину.

— В тюрьме меня вдруг вызвали на прием к моему куратору, которого никогда раньше не видел и даже думал, что его не существует. Говорил, что, мол, Лукашенко все правильно делает, а Тихановский рекламирует кроссовки в Америке. Что у нас не так, как в Украине. Это была такая якобы реклама Лукашенко. Пропаганда та еще. Я только молча кивал головой.

Через несколько дней Игоря вызвал начальник отряда и спросил про его загранпаспорт. Узнав, что документ у жены, начальник сказал: «Ай, не успеют прислать уже. Ну и иди». Так Игорь узнал, что его будут освобождать. Перед освобождением у политзаключенного изъяли все бумаги, документы и собственные записи.

В автобусе всем узникам надели на головы черные мешки, но кто-то стал задыхаться. Мешки сменили на шапки. Немного сдвинув головной убор Игорь смог увидеть в окно, что их везут на юг Беларуси.

— На очередной стоянке в автобус зашел какой-то мужчина, поснимал нам с голов шапки и разрезал скотч на руках. После он представился сотрудником ВСУ и рассказал, что у них договор с беларуской стороной и нас вывезли на территорию Украины.

— После была хохма. Мы вышли из автобусов в туалет. Все просто пошли под забор справлять нужду. Поворачиваю голову, Бабарико стоит. Потом увидел, как из других автобусов выходят другие политзаключенные.

Сейчас Игорь находится в одной из стран ЕС и занимается адаптацией и восстановлением здоровья.